Он хотел, чтобы вся его жизнь так просто и ясно вдруг растеклась обратно во времени, по этим воспоминаниям, и стала одной, бесконечной и беспрерывной. Но этого маленького чуда не произошло.

Ронину показалось, что он рассматривает фотографии, сделанные им в разное время жизни. Тысячи раз он так же перебирал снимки, и эта профессиональная привычка сработала и сейчас. Раз, два, три, - подумал он словами про себя. Раз, два, три. Черная шторка, ширмочка затвора делала свое дело. Свое черное дело. Жизнь разбилась на осколки, на снимки, стала прерывистой. Почему-то Ронин вспомнил странное слово, которое услышал в школе на уроке физики - дискретная. Это означало - пульсирующая, не связанная одной линией. Одним взглядом.

- Еще одно проявление профессиональной болезни, - проговорил он вслух.

- Ты опять думаешь свои глупые мысли, - улыбнулась Анна и погладила его по голове. Как всегда. Будто снимала своей рукой эти самые мысли.

- Хорошо, что я не взял аппарата, - сказал Ронин. - Я все равно не притронулся бы к нему.

На набережной Анна, смеясь, уговорила его сняться у фотографа, который караулил отдыхающих у своей треноги. Ронин не выдержал зрачка камеры и отвернулся.

- Ревнуешь, ревнуешь, - засмеялась Анна.

Назавтра фотограф извинился, что снимок не получился, и попросил их попозировать ещё раз. Ронин отказался, и Анна обиделась.

- Ну это уже какие-то глупые капризы.

Ронин отошел в сторону, сел в открытом кафе за столик. Он видел краем глаза, как Анна улыбнулась и что-то шепнула фотографу. Потом подошла к нему. Они молча сидели и пили вино, а фотограф, наверное, снимал их издалека.